
Авторская колонка Константина Рыбинского.
Только что мне исполнилось пятьдесят лет (не могу это представить) – самое время подумать о возрасте. Тем более, что думается о нём легко – только начни.
В самом начале, кода человек едва себя осознаёт, никакого возраста не существует. Есть лишь огромный, странный и очень увлекательный мир. Теперь мне кажется, что он очень похож на мир Алисы в Стране Чудес. Всё очень интересное, не знакомое, странное, удивительное. В этом мире нет неодушевлённых предметов, так что ты очень доволен, когда мама шлёпает стул, ударивший нахально по любопытному лбу.
Со временем узнаёшь, что есть большие – это вообще все, и ты – маленький. Тут же начинаешь на свой возраст досадовать. Ужасно хочется прекратить всю эту кашку, сон после обеда, постоянное хождение за ручку, укутывания, ранние укладывания – всё, что положено маленьким. Ты теперь страстно хочешь стать большим. Большим всё можно, а тебе ничего нельзя. И слов твоих никто всерьёз не принимает, максимум - умиляются: какой смешной смышлёный малыш! А могут и в угол поставить.
Позже ты подрастаешь настолько, что начинаешь не слушаться бабушку, и даже дерзить маме. Папе дерзить нельзя: его чувство юмора настолько далеко не распространяется, он может и наддать хорошенько.
Место в автобусе тебе никто теперь не уступает (дескать, садитесь с малышом), а наоборот, строго прогоняют: «Ну-ка, уступи бабушке, ишь, какой лоб здоровый вымахал!»
И вдруг, вжух – и кто-то называет тебя папой, тянет к тебе свои трогательные ручонки.
Возраст – это мера свободы и ответственности. Поэтому я ни за что не вернулся бы к послеобеденному сну и вождению за ручку (хотя, может статься, и придётся).
Но ещё возраст – это количество оставшегося времени. С этим сложнее.
В детстве времени безумно много. Валяешься в мягкой постели под пуховым одеялом до обеда с книжкой про мушкетёров или Следопыта, пока бабушка не утащит за ногу к столу, а время не кончается, его - море, океан переливающегося радугой бесконечного счастья.
В сорок пять ты проспал дольше, чем обычно, на полчаса, и понимаешь, что зачерпнул из высыхающей лужицы. Зачерпнул, а оно утекло сквозь пальцы, и исчезло.
На пятидесятилетие мне, в числе прочего, подарили горный велосипед. Я помню, как учился ездить на четырёхколёсном, падал, набивал шишки. Вот, позавчера не вписался в поворот, как тогда, теперь хожу в чёрных очках, скрываю бланш.
Возраст – штука безжалостная.
Но я ещё покатаюсь.
КОНСТАНТИН РЫБИНСКИЙ
Комментарии
В 50 не вписался в поворот.
Это ведь не только про велосипед, эта метафора всей Вашей жизни сегодняшней.
Не вписался в поворот, мда…
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
Вот и детки наши, советской не знавшие жизни, полтинник начали разменивать. А до светлого будущего все так же далеко. Вроде и материально стало лучше – не при царском режиме живут, при изобилии, а счастьем и они не обласканы, хоть и стараются «излучать» его. Особенно когда на камеру.
И жизнь летит, и жить охота
И слепо мечутся сердца
Меж оптимизмом идиота
И пессимизмом мудреца. (И. Губерман)
Цитирую Pepe:
Импотенции после 70-ти не бывает, она бывает до 70-ти, а иногда много раньше, до 40. Это ли не трагедия для отдельно взятого индивида, о, бездетно-бессемейное Муму?
Кстати, чтойт не помню какого полу была герасимова Муму - кобелек или сучка?
Звучит как чёрная зависть импотента.
Ну если не импотента, то инцела.
Когда мужуки, коим уже за 50, хотят похвастать своей биологической молодостью на данный конкретный момент, они как правило упоминают женщин(у), типа - я еще ого-ого, мне её (сиречь, бабу) каждый день подавай. И подобный аргумент обычно без возражений принимается слушателями того же пола за основу и не оспаривается, и при этом немедленно примеряется каждым мысленно на себя, для сравнения.
Автор, говоря о возрасте, скромно умолчал о своем нынешнем отношении к лучшей половине человечества, предпочел упомянуть только велосипед и какой-то бланш и поэтому, как минимум, проиграл, был неубедителен, хоть, видимо, и честен.
RSS лента комментариев этой записи