Мы постоянно устремлены в будущее. Кажется, там впереди что-то непременно для нас - замечает товарищ Гребенщиков. А товарищ Фицджеральд уточняет: мы как лодки, которые стремятся в будущее, но которое неумолимо сносит в прошлое (не точно, но близко к тексту). Настоящее с нами случается, как озарение.

В детстве мы ждём, когда же наконец вырастем. Тогда нас прекратят пичкать манной кашей, и заставлять спать днём.

Потом мы ждём, когда закончится треклятая школа с её самоуверенными учителями, домашними заданиями и идиотскими одноклассниками.

Ждём, когда начнём зарабатывать деньги. И как только начинаются трудовые будни, начинаем ожидать пятницы. А ещё лучше отпуск.

Ближе к зиме начинаем ждать праздник Нового года, хотя надежды, что он принесёт детской радости с каждым декабрём все меньше и меньше. Оглянуться не успеешь, как борода Деда Мороза, что крепилась резинками к ушам дяди Васи, оказывается прикреплённой к твоим собственным ушам.

Аванс и зарплата - как верстовые столбы жизненного пути.

В жару нам не хватает прохлады, в холода - тепла.

В конце концов, наступает страшный момент, когда люди начинают ждать выхода на пенсию.

А потом?

Вся эта суета напоминает бессмысленный бег белки в колесе, или точнее погоню ослика за морковкой, что висит на палке перед его носом.

Нас окружают миражи.

Оказывается, прав Фицджеральд. Не достигая будущего, мы в итоге всех титанических усилий оказываемся в прошлом, исполненные печали и сожалений.

А есть ли у нас, вообще-то, время на ожидание? Мы ведём себя так, как будто собираемся жить вечно. Но мудрые заявляют, что никто из нас не выйдет отсюда живым. Человек смертен, и зачастую смертен внезапно.

Мы пойманы в сети иллюзии. Мы постоянно грезим.

Нужно заставлять себя просыпаться.

Необходимо осознать, что ничего прекраснее сегодняшнего дня с нами никогда не случится. И не случится по той простой причине, что ничего другого у нас на самом деле нет.

Нам нечего ждать. Поезд не придёт.

Доброе утро, товарищи.

КОНСТАНТИН РЫБИНСКИЙ