Я пока живу. Первого товарища, переплывшего Стикс, я пережил почти на тридцать лет. О чём бы я написал ему, если б было возможно?

Знаешь, а ничего здесь, по большому счёту, не меняется. Люди всё также толкутся у корыта, пихаются локтями, редко смотрят на звёзды.

Корыто стало больше - это да. Техника шагнула вперёд. Мобильная связь, интернет, компьютеры, смартфоны. Беспилотники, электромобили. Но весь этот прогресс какой-то смешной, несерьёзный, ничего всерьёз не меняющий. Самолёты летают, автомобили ездят, корабли ходят. Скорость возросла незначительно, содержание не изменилось.

Весной всё те же шашлыки, пиво, вино. С тем же вкусом. Ну, может, пиво и вино стали чуть лучше. Мяса стало больше. Зубов меньше.

Небо бирюзовое, море изумрудно-синее. Дождь мокрый.

Тридцать лет назад шла бездарная чеченская спецоперация. Сегодня опять нет мира.

Правят у нас те же сволочи, только называются чуть иначе.

Вот что изменилось, так это то, что гопники исчезли как вид. В наше время эта орочья порода водилась в изобилии, а нынче можно спокойно гулять по городу ночью, особо не беспокоясь. Странная перемена. Возможно, их засосала виртуальная стихия, им лень хулиганить в реальном мире.

Деревья выросли. А местами их порубили.

Город застроили новыми домами - и не узнать. Тогда, в девяностые он умирал.

Я не помню, о чём мы мечтали тогда. То было время выживания, мы не загадывали наперёд. О чём вообще мечтают в двадцать лет? Хотелось, чтобы всё у нас было хорошо. Помню, я говорил, что неплохо было бы всем нашим поселиться в одном подъезде. Ты сказал, что сбежал бы первым. Теперь подъезда не набрать. Скоро на кладбище наших будет больше, чем в телефонной книжке.

Все, кого ты знал, постарели. Мы всегда считали, что тридцать - это слишком много. А теперь моей дочери больше, чем нам тогда. И твоей.

Здорово было бы встретиться! Я б порассказал тебе всякого, понапоказывал разного, чачей бы своей угостил.

Ты бы сам увидел, что всё здесь по-прежнему.

Всё, в целом, путём.

КОНСТАНТИН РЫБИНСКИЙ