Значит ли быть православным — быть русским?

Вопрос сформулировался и остался без ответа ещё с Севастополя. В июне я была там в командировке, в рамках программы повышения квалификации от Высшей школы педагогики и воспитания в международном детском лагере «Артек» — «Управление воспитательным процессом в общеобразовательной организации на основе традиционных российских духовно-нравственных ценностей».
Среди спикеров, в том числе, священнослужители.

И вот, например, иеромонах Анастасий в своём выступлении о традициях и ценностях современного общества проговорил то, что в последнее время и так звучит часто: «Идёт битва за нашу молодёжь, а значит — за наше будущее».

Среди примеров был и такой: молодёжи однажды в рамках какого-то форума предложили для панельной дискуссии пять тем: история, вера, политика, отношения между мужчиной и женщиной, демография.
Думаете, какую выбрали?
Правильно, отношения.
А какая тема оказалась наименее интересной? Конечно, вера.
Мне показалось, никто не удивился и, уж тем более, не осудил молодежь.

Иеромонах спросил у аудитории: многие ли из присутствующих, а это полторы сотни человек из сферы образования, читали все четыре Евангелия?
Нас таких оказалось двое.
Но я читала Евангелия — и канонические, и апокрифы — в рамках научной работы в аспирантуре. Это, думаю, не считается.
С верой интерес никак не связан.

Традиционные ценности в России закреплены Указом Президента РФ от 9 ноября 2022 года № 809, который так и называется: «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей».
Все ценности в указе перечислены.

И в Библии они перечислены: Заповеди в Ветхом Завете и Нагорная проповедь Христа в Новом.
Разница лишь в том, что в Новом Завете акцент сделан на любви — к Богу и к ближнему.

Иеромонах Анастасий говорит: «Любовь — противоположность потреблению». Так же как служение — противоположность эгоизму.
При этом на сегодняшнем поколении уже стоит штамп «потребительское»: у этого поколения весь мир состоит из услуг, которые должны оказываться, и хорошо бы качественно.

Поэтому духовно-нравственные ценности вдруг оказалось нужным закреплять в Указе?
Эти ценности очевидны: мы рождаемся с ними и дальше растем на них, десятилетиями так, веками.

Мне вообще не нравится, когда священнослужители акцентируют внимание на тех негативных аспектах времени, которые и так на виду: да, Евангелие не читаем, службы не посещаем, не причащаемся регулярно, исповедуемся и того реже, у детей наших семья не в приоритете, демография падает.
Знаем, видим.
А делать что?

По-моему, сейчас как раз самое время церкви выступить и поддержать государство.
Сегодня Бог особенно нужен, сегодня вера особенно важна. Вчера Евангелие не читали — завтра будем.

Русская православная церковь неоднократно в истории страны играла ключевую роль в формировании национальной идентичности. Было.
И сейчас ведь тоже выступает за традиционные ценности: против абортов, против разводов, нетрадиционных отношений, лени и разгильдяйства.

Опять же: если быть православным — значит быть русским, то что делать представителям других религий в нашей многонациональной, многоконфессиональной стране?
При этом вся русская (а не российская!) литература выстроена на мотивах страдания русского народа-богоносца, а образ матери в произведениях русских авторов так или иначе восходит к образу Богородицы.

Но мой любимый писатель Чингиз Айтматов — писатель и киргизский, и русский. И в его текстах герои придерживаются разной веры: в том числе обращаются к богине Умай («Материнское поле», «Белый пароход» и другие), а вся «Плаха» — сплошной евангельский интертекст.

У меня теперь есть сертификат о том, что я успешно прошла учебный модуль «Мировоззрение и традиционные ценности — основа российской системы воспитания». Подписан он митрополитом Симферопольским и Крымским Тихоном. Его книга «Несвятые святые» у меня есть. И она всегда на расстоянии вытянутой руки…

Только ответа на вопрос про православие как маркер национальной идентичности нет.
Почему ответ нужен?
Наверное, ищу ещё варианты усиления нашей идентичности, ищу аргументы — не для себя, для других, для молодёжи. Наверное, ищу, на что ещё можно опереться, убеждая.

Кстати, модуль «Основы православной культуры» (из шести модулей) в курсе «Основы религиозных культур и светской этики» в начальной школе по некоторым данным в России выбирают более трети родителей и детей.
Хорошо бы на пользу…
Хорошо бы учителя, которые этот курс ведут, подходили к вопросу не формально. Напомню, священнослужители в муниципальных школах ничего вести не могут.
Хорошо бы преподавание велось если не с любовью к Богу, так пусть с любовью к детям и к стране…
Хотя по мне одно без другого невозможно.

КСЕНИЯ СТАРОЖИЛОВА