Не ушел ли крейсер?

Да, да! Я говорю именно о том крейсере, построенном на Николаевской верфи братским украинским народом и поименованным в честь столицы другой южной республики Союза – «Баку», а теперь стыдливо несущем на бортах надписи на чужом языке, коими начертано трудновоспроизводимое и режущее слух русского человека, новое название. О том самом корабле, о которым в недавнюю бытность наш лукавый правитель с барского плеча одарил дружественную, амбициозную, но небогатую, в общем-то, страну, подсадив тем самым её – добропорядочную и наивную на долговую иглу, сотворённую из сплава российской жадности и некомпетентности. О корабле, в борьбу за обладание права на восстановления которого, в надежде получить хоть какую-нибудь работу от государства в «голодные девяностые» ввязался наш завод. Боролся, не понимая правил большой игры, жестокой чиновничье-бюрократической игры по разграблению народного достояния в интересах отдельных личностей, лицемерного шоу – повсеместно организуемого в те годы нуворишами от власти и заведомо проигранного для его участников. Теперь-то известно, что клюнув на красивую приманку – большой многообещающий заказ, завод попался на удочку, став разменной монетой в той игре.

Мы думали тогда, что получив контракт на модернизацию крейсера, наш завод одержал победу, но победа оказалась пиррова. Не имея опыта строительства кораблей подобного класса, не обладая ни соответствующими технологиями, ни обученными кадрами, в условиях разрушенных кооперационных связей, абсолютно не ориентируясь в рыночных механизмах, завод, по сути, стал заложником обстоятельств, многие годы, пытаясь решить непосильную задачу – восстановить корабль в условиях обескровленной экономики. Неблагоприятные внешние предпосылки усугубились множеством просчетов, совершенных заводчанами. Даже торжественные сводки парадных отчетов и бравурные заметки корпоративной прессы не могли скрыть лавину тех трудностей и неурядиц, с которыми пришлось столкнуться корабелам на протяжении всех лет работы над проектом. А это и низкое качество рабочих чертежей, и организационные промахи, и неритмичные контрагентские поставки, и неумелое оперативное планирование, и нехватка рабочих рук, и плохая организация производственных процессов. Увы, но это далеко не полный перечень свалившихся проблем. О лаврах победителей больше не упоминалось.

Сильный отпечаток оставили в памяти и бюджетные интриги. За давностью лет уже мало кто вспомнит, как проводилась дефектация, какие объемы работ планировались, какой глубины предусматривалась модернизации и в конечном итоге, из каких соображений была сформирована цена контракта. Но для большинства очевидным явилось следующее, зарезервированные деньги иссякли довольно быстро, испарившись до сих пор неясно куда. За что, однако, пришлось прежнему директору распроститься с должностью. Очередной директор, справедливо рассудил, если финансирование не удастся возобновить, то и в кресле не усидеть. Поэтому, едва заняв высокий пост, он во всеуслышание заявил, если заказчик не раскошелится, не увеличит инвестиции на порядок, то корабль ему не видать как бога Шиву. Требовал он много, по утверждению отдельных экспертов, и даже слишком, с запасом. Скептики над этими потугами подтрунивали. Однако сделать невозможное директору удалось, и деньги дали, практически все, что просил. Но их всё равно не хватило. Впрочем, всё это позволило заводу несколько лет работать, корабелам – жить, а некоторым из них даже жить хорошо.

Станет ли этот модернизированный авианесущий крейсер вершиной научной мысли и гордостью современного оборонно-промышленного комплекса новой России? Сможет ли он покорить мир великолепными мореходными качествами или изумить уникальным вооружением? Или, быть может, этот проект останется примером «бескорыстной дружбы» родного государства, или же просто страницей в истории нашего предприятия, которую стыдливо перелистнув, тут же попытаются забыть? Пока не известно, но ясно другое, у завода не было шансов отличиться. Системные проблемы отечественной кораблестроительной отрасли, не одно десятилетие барахтающейся в объятиях кризиса, сделали российские верфи неконкурентоспособными. Все три ключевых показателя: качество, сроки и стоимость, нами были без зазрения совести провалены. Иначе и быть не могло, чуда не случилось. Всё, что можно было делать в сложившейся ситуации, так это хорошее лицо при плохой игре. И мы старались.

Без тотальной модернизации и обновления, без восстановления кадрового потенциала, научной мысли и инженерной школы отрасль, а вместе с ней и предприятие будут находиться на задворках технологического пространства. Чтобы переломить ситуацию, нужна воля и решительные шаги со стороны государства, а пока ведутся лишь одни разговоры. Значит, страна будет по-прежнему строить суда в Азии, корабли покупать в Европе. Завод же будет находиться в состоянии перманентного конфликта с немногочисленными заказчиками, как с отечественными, так и с зарубежными. И ждать в этой связи коммерчески привлекательных контрактов, к сожалению, в обозримом будущем не приходится.

Спешу на работу, ищу глазами, ставший уже привычным, силуэт, не ушел ли крейсер в море. Нет, не ушел. Стоит пока!

Захар Сердитый