«Ведомости» раскрывают ступени бизнес-карьеры президента ОСК

Офис созданной Романом Троценко «АЕОН корпорейшн» на 1-й Фрунзенской улице похож на режимный объект. Его окружает высокий металлический забор, над забором натянута проволока (местами колючая), намотанная на фарфоровые изоляторы, которые обычно используют для проводов под напряжением. Вывески нигде не видно. И это в трех километрах от Кремля.

К 2007 г. АЕОН объединила аэропортовые, девелоперские и судоходные активы Троценко, которые он собирал с 1990-х. А в прошлом году она заняла 41-е место в составляемом Forbes списке крупнейших непубличных российских компаний.

До того как Троценко в октябре 2009 г. возглавил государственную Объединенную судостроительную корпорацию (ОСК), он был хорошо известен на рынке недружественных поглощений, пишут «Ведомости».

«У него много энергии. И голова как компьютер — очень системный человек. Был только один минус: не любил вставать рано», — рассказывает о Троценко его бывший партнер Станислав Харитонов. «Он человек неординарный, — продолжает Харитонов. — Окончил музыкальную школу, одарен художественно, прекрасно знает английский язык, выучил японский. В нем всегда был мотор».

Троценко успевал заниматься и бизнесом, который тогда назывался кооперацией, — еще студентом он торговал компьютерами и сигаретами.

«С однокурсниками создали предприятие. Начали, как многие, с поставок компьютеров», — вспоминает Троценко.

Платинум-банк в 1994 г. создали фирмы Троценко вместе с Мастер-банком и Красбанком. А через два года к банку возникли вопросы у милиционеров. По их версии, писал «Коммерсантъ», в начале 1996 г. Платинум-банк представил в московские банки фиктивные балансы, получил кредиты (около 35 млрд неденоминированных рублей), а в марте возврат кредитов прекратился. Кредиторы выяснили, что их деньги ссудили структурам, которые их обналичили и присвоили, и что Платинум-банк переуступил свои долги. Кредиторы обратились в милицию. Как писал «Коммерсантъ», Троценко задержали и поместили в изолятор.

В 1996 г. по заявлению Интеллект-банка о том, что Платинум-банк не вернул ему кредит на $120 000, Троценко был задержан и допрошен, вспоминает его знакомый. Троценко, продолжает он, пояснил, что Интеллект-банку предложили погасить долг активами, но тот настаивал на возврате денег с процентами. Проверив представленные документы, Троценко отпустили, заключает собеседник «Ведомостей».

В 1996-1997 гг. Троценко, по словам партнеров, приобрел крупные транспортные активы — Пассажирский порт и Южный речной порт. Транспортные активы сделали Троценко участником совещаний в Министерстве транспорта. И в 1999 г. на одном из них его заметил тогдашний министр Сергей Франк.

«Троценко не мог не привлечь к себе внимание, — вспоминает Франк. — У него было свежее, умное, нешаблонное выступление о том, как можно сделать работу речного транспорта более эффективной. Я предложил ему поработать в министерстве». Так в 1999 г. Троценко сначала стал помощником министра, а затем работал в дирекции госзаказчика Минтранса.

«После Министерства транспорта я пошел работать в Московское речное пароходство, это было летом 2000 г., — рассказывает Троценко. — Там было все арестовано приставами, и шел разговор о том, что одно из старейших пароходств в России обанкротится. Меня попросили, чтобы я им занялся. Просьба исходила от менеджмента пароходства. Пароходство столкнулось с очень серьезными проблемами, потому что его в ходе акционирования разделили и оставили без ремонтных баз, баз отстоя флота, нужно было придумывать новую концепцию. Задача была быстро вывести пароходство хотя бы в нулевую рентабельность. Оно теряло деньги, не было средств даже заправить суда топливом. На тот момент часть пакета акций пароходства принадлежала государству, большая часть — трудовому коллективу, собранного контрольного пакета не было».

Спасая Московское речное пароходство, Троценко стал его совладельцем: «Никому бы в голову не пришло его покупать, потому что все ожидали банкротства, — настаивает он. — Я верил, что пароходство можно развивать. Имея столько судов, мы должны были иметь всю инфраструктуру — сами ремонтироваться, строить собственный флот, иметь базы отстоя судов, центры обучения экипажей и так далее. Мы постепенно начали все это собирать. И в итоге сделали очень приличный холдинг».

Предложение возглавить ОСК поступило Троценко после того, как тот выступил на тему речного транспорта на одном из совещаний с участием Владимира Путина. И на его выступление обратили внимание, рассказывает близкий знакомый Троценко.

«Во-первых, я человек состоятельный и состоявшийся и мне хотелось что-то сделать для страны, в которой я живу, без коммерческого интереса, а относясь к этому как к долгу, — объясняет свой переход в ОСК Троценко. — Во-вторых, последние лет пятнадцать я специализируюсь на антикризисном управлении. В судостроении ситуация была тяжелая, и, когда меня пригласили им заняться, это был профессиональный вызов. И в-третьих, мне нравятся корабли. Так что все сошлось».

Состояние судостроения в тот момент, когда Троценко принял вызов, он описывает двумя словами: растерянность и безнадежность. Но у самого Троценко есть уверенность в том, что у российского судостроения большое будущее.

На собственный бизнес у Троценко времени уже не остается. «В прошлом году я виделся с сотрудниками АЕОН всего два раза по два часа, — рассказывает он. — Ни о каком управлении говорить не приходится. Просто возможности нет. Я передал все свои активы в управление фонду АЕОН — и его менеджмент самостоятелен в принятии решений. Надо сказать, что управляют они неплохо — я их усилиями ничего не потерял. Хотя, конечно, в основном они выходят, продавая активы. Наверное, я бы многое сделал по-другому. Или сделаю, когда вернусь к собственному бизнесу».

Полный текст статьи: http://www.vedomosti.ru/library/library-investigation/news/1532342/my_stalkivalis_s_rejderami