Не надо бояться. Интервью Эдуарда Лимонова Захару Прилепину

«Это привычная уже лимоновская черта: когда он знает о своей правоте, все остальные соображения его интересуют куда меньше. Мало ли кто и что скажет – люди вообще много и не по делу говорят и потом с легкостью прощают себе свои ошибки. После митинга на Болотной прошло несколько дней, но то, что Лимонов был прав, многим стало понятно уже на следующий день: когда власть, довольная бесконфликтным, таким милым, таким трогательным протестом 80 тысяч человек, объявила, что перевыборов не будет, Чуров останется на своем месте, а хулиганы, выдающие себя за политзаключенных – на своих. Таковы, на мой взгляд, итоги нашего могучего протеста. Я сверил свои ощущения с ощущениями Лимонова, задав ему несколько вопросов» – Захар Прилепин.

З.П.: - Многие московские граждане после митинга на Болотной испытали прямо-таки эйфорию: мы смогли, мы сделали. Насколько я могу судить,вы никакого воодушевления по поводу происходящего не испытываете. Есть причины?

– Я ожидал массового возмущения граждан сразу после 4 декабря,я его не раз предсказывал. То есть сюрприза для меня не было, воспринял вал негодования как должную, здоровую, нормальную реакцию общества на электоральное насилие и тотальную ложь. Эйфория была у тех, кто не ожидал, опьянели от неожиданного счастья.

З.П.: - Вы можете еще раз пояснить для сомневающихся, почему площадь Революции лучше Болотной площади?

– Тут не в качестве дело, категории «лучше», «хуже» в данном случае неуместны. Митинг на площади Революции и митинг на Болотной площади – тотально противоположные реальности. Дело в том, что сам по себе выход на разрешенный властью митинг не является еще актом протеста. (Увы,это так, увы для тех,кто уже почувствовал себя героем сопротивления...)

Скопившись в столь огромном количестве на площади Революции, возмущенные граждане имели бы шанс прокричать власти свое «нет!» прямо в уши, всего лишь сдвинувшись на несколько сот метров к Центральной избирательной комиссии в Большом Черкасском переулке. Там, у дверей ЦИКа, требования отмены выборов, проведения свободных выборов прозвучали бы так весомо, что были бы приняты, и представители протестующих вошли бы в ЦИК и потребовали бы от власти подписать клятву об отмене либо уйти. А в подкрепление намерений звучали бы за стенами пятьдесят или более тысяч криков. Там и стекол не надо было бить, все случилось бы ровно и быстро.

Власть уже 8 декабря поняла, как все серьезно, и поняла, что повисла на волоске. Выход нашелся – их спас Немцов.Вожди буржуазных партий во главе с Немцовым вызвались увести митинг с площади Революции, от ЦИКа, Государственной думы и стен Кремля. И увели.

Предлагаю посмотреть на карту Москвы. Болотная изолирована от города, втиснута между двух рукавов реки. А выход к Большому Каменному мосту заранее закрыли «КамАЗами». Тоесть Немцов привел людей в отдаленную ловушку. Митинг закончился жалкой резолюцией, в то время как мог закончиться победоносной и мирной демократической революцией, победой над режимом.

Мало кто понял, что случилась историческая трагедия. Между тем я и горстка тех, кто остался на площади Революции,не могли ничего уже изменить, но были тотально правы.Тяжело было там стоять в политическом одиночестве,да. Но мы не могли присоединиться к обманутым.

Что дальше? Маловероятно, что еще раз удачно совпадут эмоции десятков тысяч людей и История с географией.

З.П.: - У вас есть предположения, почему Борис Немцов так поступил? Это причины личного характера, или ему угрожали, или его «мотивировали» как-то иначе?

– Немцов? Не верю, что ему угрожали. Вероятнее всего, он решил, что вот удобный момент показать себя лидером оппозиции, присвоить себе всех протестных граждан. Он вообще, видимо, по натуре жуликоват. Жуликоватых политиков полно, не он один, впрочем.

Помнишь историю с десятитысячным митингом в Калининграде, куда приехал Немцов, сфотографировался там на фоне своих флагов и, вернувшись в Москву, стал утверждать, что это он и его люди организовали митинг. Калининградские политики и просто граждане тогда возмутились, и Немцов предпочел забыть об этом «успехе». Можно вспомнить и 31 января 2011 года, когда немцовский десант высадился в Петербурге и, выскочив в первый ряд, возглавил борьбу перед заранее поставленными видеооператорами.

З.П.: - Митинг 24 декабря: каким, по вашим прогнозам, он будет?

– Возмущение осталось, но основной пар уже спущен. Думаю, все закончится еще одной резолюцией, еще одним последним «китайским предупреждением» (помнишь, китайцы выпускали свои предупреждения, всегда самые последние, и нумеровали их: «восемьдесят шестое китайское предупреждение» и т. д.) Однако если участники протеста 24 декабря не захотят быть смирными, то уж тут Немцов не удержит их, второй раз удержать трудно...Только до ЦИКа далековато.

З.П.: - Как скорей всего будет развиваться ситуация дальше, и – главное! – как она должна бы развиваться при идеальном стечении обстоятельств?

– Сейчас будет борьба воль, все будет на нервах... У нас, тех, кто хочет, чтоб никакого Путина у нас не осталось и в виду, будет еще шанс – президентские выборы, будет еще одна волна негодования. Я надеюсь, что к тому времени Немцов вынужден будет отойти от политики, оплеванный. Надеюсь, что других буржуазных Сусаниных не найдется, сменить.

З.П.: - Владимир Путин вчера провел очередную прямую линию с гражданами РФ. Многие отмечают некие изменения в премьере: он вполне благодушно отозвался о собравшихся на Болотной и даже намекнул, что может, если станет президентом, рассмотреть вопрос о досрочном освобождении Ходорковского. Что это с ним такое?

– Путин не может перестать быть Путиным. Благодушно отзываются о побежденных, об уже неопасных. Путин считает, что победил собравшихся на Болотной, потому он их прощает. Но давайте согласимся, что именно в тот день 10 декабря и именно на Болотной он-таки победил.Развел их. Надо всегда смотреть правде в глаза. Требования не выполнены, отмены итогов выборов не последовало, на 21 декабря назначено первое заседание нового созыва Государственной думы. Это ли не поражение? Поражение, мы были преданы.

З.П.: - Прохоров объявил, что будет выдвигаться в президенты. Ему посоветовали это сделать? С какой целью? Как вы вообще оцениваете его шансы и политический вес?

– Я никогда не пытаюсь угадать мотивацию поступка того или иного лица. Мне слишком мало что известно о Прохорове. Он осторожен (это доказывают его миллиарды), но в нем чувствуется норов (говорят «норовистая» о лошадях). Он сделал своим доверенным лицом Евгения Ройзмана, например, а это еще один вызов. Я гляжу и наблюдаю, накапливаю информацию, мой вердикт последует позднее.

З.П.: - Предположим фантастический вариант: власть согласится провести перевыборы в парламент и регистрирует «Другую Россию». На какой процент голосов избирателей партия может рассчитывать?

– Будем реалистами: ни одна партия на свободных выборах не наберет больше 10–12 процентов. Результаты КПРФ заметно снизятся,например, поскольку будет большой выбор оппозиционных партий. С ЛДПР случится то же самое. «Другая Россия» наберет от 8 до 12 процентов вначале, а вот на следующих выборах будет партией простого большинства (я имею в виду, не конституционного большинства, но простого).

З.П.: - Скоро, возможно, начнется ваша президентская кампания. Какие планы на этот счет? Как докричаться до избирателей вам, как человеку, на которого наложили запрет на ТВ?

– Пока впереди есть не одно препятствие. Тот факт, что у меня приняли документы, конечно же, поразителен, но «ще не вечiр», как говорят хохлы, я жду всяческих подлостей.

Ссылка: http://www.medved-magazine.ru/articles/article_265.html

Фото Avdeev Max/www.flickr.com