Александр Беляев шел по лезвию ножа. И вошел в историю

Два года нет Александра Николаевича с нами. Почти пять лет прошло с тех пор, как он руководил городом, во главе которого стоял больше 12 лет. Наверное, справедливо говорят: большое видится на расстоянии. И еще говорят, что все познается в сравнении. Так вот: эпоха Беляева (а это была действительно эпоха, причем не простая) сегодня вспоминается, несмотря на все трудности, как время, когда власть была открыта, понятна горожанам. Когда не было закулисья, закрытых дверей, подковерных решений. Вернее, и это, конечно, случалось – в мэрии люди работали разные. Но случаи эти не определяли общую атмосферу. Мэр жил одной жизнью с северодвинцами. Ходил по улицам, пил кофе в кафе, ездил на мотоцикле, занимался в спортзале. И работал по двенадцать часов в сутки. Каждый понедельник в течение многих лет отвечал по телевидению на вопросы жителей города. Причем, не в записи отвечал, а «без дублей» - в прямом эфире. Да, не всегда удачно. Да, бывало, кое-кто посмеивался над его неловкими фразами. Но важно, что Беляев не боялся показаться смешным, не боялся критики, живого общения. Потому что он был не чиновником, застегнутым на все пуговицы, а живым и неравнодушным человеком.

Быть может, вот именно это – умение работать с людьми «без барьеров», стремление решать проблемы, вызывать огонь на себя, а не принимать позу всего лишь «указующего перста», у которого во всем виноваты подчиненные, - помогло Александру Николаевичу в тяжелейшие 90-е годы сохранить Северодвинск. Хотя многие пророчили городу, не имевшему средств к существованию, гибель.

Конечно, Беляев был не один. Огромную роль сыграл тот же Давид Пашаев. Вместе они определяли стратегию и тактику выживания. Нередко шли буквально по лезвию ножа: шаг влево, шаг вправо - расстрел. Взять, например, только одно решение: когда город с годовым бюджетом, которого не хватало даже на полугодовую зарплату врачам и учителям, взял на свою шею весь жилищный фонд заводов. А это ни много, ни мало – 90 процентов всего наличного жилья. Казалось бы, сумасшествие, самоубийство. И многие советовали Беляеву: откажись, сделай все, чтобы от этой обузы уйти. Но только мэр понимал: не снимешь с предприятий эту «удавку» - они просто-напросто рухнут. А заводов не станет – зачем тогда нужен Северодвинск?

Это сейчас легко рассуждать, что, мол, государство все равно бы не бросило, в любом случае выплыли бы. Но кто жил тогда, кто хоть как-то трезво оценивает ситуацию, должен помнить, как в одночасье в стране рушились индустриальные гиганты. И как наши Севмаш и «Звездочка» - спасибо руководителям – забивали стапельные места «железом» впрок, не имея по сути даже мизерного госзаказа. Но это «железо» помогло сохранить коллективы, не разбазарить по рынкам кадры судостроителей. И еще помогло опять-таки решение Беляева. Который буквально заставил хлебокомбинат давать в долг предприятиям свою продукцию. Спасибо, конечно, Валерию Мостовичу, который пошел на такую «пытку». Каждый рабочий в конце дня получал буханку хлеба (как лагерную пайку). Но зато можно было хоть как-то прожить – ведь зарплат не платили месяцами. И это тоже при всем при том был серьезный риск мэра: хлебокомбинат мог не выдержать и погибнуть. Но и другого пути не было – Беляев это понимал.

Можно многое вспомнить. Как в тридцатиградусные морозы зимой 1996-97-го работники мэрии отслеживали местонахождение каждого вагона угля, каждой идущей на ТЭЦ-2 цистерны с мазутом. Дежурили по распоряжению мэра круглосуточно. Чтобы не заморозить город. Топлива на теплоцентралях оставалось на двое-трое суток. Застрянь где-то очередной состав – была бы большая беда. И здесь тоже прошли буквально по лезвию…

Кое-кто наверняка скажет, что мы здесь преувеличиваем, сгущаем краски. Но для тех, кто сам испытал все это, без сомнения наших красок еще и не хватит. Все это было!

И потому, кто бы что ни говорил, Беляев навсегда вошел в историю Северодвинска. Как вошли Иван Кирилкин, Григорий Просянкин, Давид Пашаев… Северодвинску как в 30-е годы, как в 70-е, так и в тяжелейшие 90-е повезло на руководителей. Это факт, который любой объективный человек не станет отрицать. Ну, а с ангажированными… что же спорить? Это только говорится, что в спорах рождается истина. Истина не рождается. Она просто есть. И споры здесь не причем.

Андрей БРОДСКИЙ