Два дня Андрея Михайловича. Событиям четырехлетней давности посвящается

- Подписывай, мля, хватит дрыхнуть!

- Что это?

- Какая тебе, нах, разница!.. Это твои исковые заявления в суд, ты снимаешь всех конкурентов на выборах!

- Я???

Андрей Михайлович в тельняшке и трусах футбольной команды «Батэ» из ближнего зарубежья подошел к зеркалу и с не наигранным удивлением посмотрел на свое отражение. Приподнявшись в своих глазах, он увидел в зеркале знаменитых мулявинских усов. Одно пузо. Андрей Михайлович поспешил увековечить свои мысли по поводу услышанного в блокноте, с которым не расставался никогда. «Силачом слыву недаром – четверых одним ударом!» - записал он и вспомнил их всех: и размахивающего шашкой менеджера, и того кудрявого, что за стоматолога еще не ответил.

Дальше все развивалось довольно быстро. На обладателя раритетных трусов парни натянули мешковатый пиджак, засаленный галстук, надели очки и шляпу. Сбрили усы. Имидж был изменен кардинально и теперь никто уже не смог бы признать в нем вчерашнего кандидата в мэры.

- Экспонат паноптикума, - без тени улыбки подбил итог один из гримеров, проявив начитанность, несвойственную для людей с его лексикой и манерами, - Слушай легенду. Ты теперь кандидат наук, и едешь в Питер за докторской!

- Колбасой?

Последовало говорящее молчание… Далее укол в шею, после чего Андрей Михайлович почувствовал приятную истому и нежелание реагировать на все происходящее.

- Так то лучше будет, а то опять затарахтит и все испортит. Увезти его надо, да подальше, - подбил итог один из «синхронистов».

Дальнейшее Андрей Михайлович помнил с трудом и фрагментарно. Заднее сиденье автомобиля с плотными ребятами по бокам, странные названия на указателях – Холмогоры, Матигоры… Когда горы закончились, он уснул.

глава 2

Андрей Михайлович подходит к окну. Глаза ослепило мартовское солнце, отражавшееся от купола Исакия. Вода в кувшине для цветов, заряженная благодатью, была по-особенному вкусна. По виду из окна он безошибочно определяет, что находится в «Англетере». Из оставленного включенным на ночь телевизора безразличный голос дикторши сообщает о каких-то выборах в каком-то далеком городе и, хотя название города показалось знакомым, никакого дела до этого ему уже нет. Абсолютно никакого.

Но состояние неги и блаженства продолжается недолго. Изначально импульсивный Андрей Михайлович, так и не закончив перепись комаров, неистово размахивает гостиничным полотенцем, нарушая величественный покой насекомых культурной столицы. Неуемная фантазия разглядела в насекомых ненавистных членов команды ненавистного мэра. Красные полосы на потолке от размазанных гнусов приводят Андрея Михайловича в восторг: «За все ответите! За флот севастопольский! За Цусиму! За Порт-Артур! За Крымск». Крымск абсолютно не при чем, но случайно попав под руку мстителю, будет отмщен в общем порядке.

Диктор из ящика между тем доходит до цифр и сообщает, что в городке, откуда был вывезен Андрей Михайлович, на двенадцать дня лидирует тот, кто и должен лидировать, а на втором месте с двадцатью двумя процентами голосов идет … Тут Андрей Михайлович слышит свою фамилию и его прошибает холодный пот. Он, пиротехнический кандидат, должен был набрать всего полпроцента голосов! Максимум процент! А уже двадцать два и тенденция к повышению! Представив себя в кресле мэра, ему вдруг становится плохо и он отключается…

Очнулся Андрей Михайлович на полу в предчувствии самого страшного. Он отворяет окно и с высоты четвертого этажа в последний раз бросает взгляд на бренный мир. И только слова из вечерних новостей «Все бюллетени обработаны. Андрей Михайлович не смог победить кандидата номер один» возвращают его к жизни.

Услышав за дверью шум, он подходит к ней и осторожно приоткрывает. Знакомые парни перед входом в номер культурно обыскивают пожилую горничную. Под дверью лежит букет роз. Андрей Михайлович поднимает цветы, прижимает к груди и с достоинством опускается в кресло. Вот она, слава! Уже и сюда докатилась. В желании предаться мечтам серебряный призер несложных партийных игр закрывает глаза, но тут же грубо возвращен на землю горничной, вырывающей из его объятий ароматное воплощение людского признания и любви:

- Не твои. В этом номере Есенин повесился. С тех пор здесь каждый день цветы.

- Ничего, - подумал Андрей Михайлович, - у меня еще есть время все поправить.

Что он имел в виду – не понятно.

Прохор Шнягов

Постоянный адрес фото:

http://esenin-1925.livejournal.com/7044.html