Ксения Собчак: «Мне Путин как человек очень симпатичен, но он мне не симпатичен как политик»

- Какие шаги и поступки Путина вы считаете странными?

К.С.: - Прежде всего природу кадровых назначений. С одной стороны, я считаю очень сильным качеством Путина личную лояльность, соответственно, требование лояльности и от людей, которые его окружают. Но это человечески правильное качество сыграло с ним как с политиком очень злую шутку. Нельзя назначать людей исключительно по принципу лояльности и того, с кем ты дружил, кого знаешь. Я считаю большой ошибкой, что за эти годы не была создана система профессионального управления страной. У меня, например, вся история с Ходорковским глобального возмущения не вызывала и не вызывает, потому что я прекрасно понимаю, что делал Ходорковский в тех условиях: пытался создать свою систему власти и идти на Кремль, но не через митинги и скандирование, а через скупку мест в парламенте. И была борьба — кто кого, борьба за власть нечестными методами с обеих сторон. Но так как они в этом были абсолютно равны, я не понимаю, почему из одного делают героя. Другое дело, что то, как Ходорковский сидит, как себя проявляет, с каким достоинством все переносит, вызывает невероятное уважение.

- Когда вы говорите о кадровых назначениях, вы имеете в виду министров?

К.С.: - Да. Ну и, конечно, все эти истории: Тимченки, Ротенберги и т.д., все то, что образовало систему. Даже не то что образовало — продолжило существование системы, потому что я считаю, что главная проблема нашей страны в том, что систему никто никогда не разрушал, это я пыталась сказать на митинге, но, к сожалению, мало кто понял. Главная проблема — не в Путине, и главная цель не в том, чтобы избавиться от этого человека, хотя он теряет рейтинг доверия. Но при этом 35%, даже, может быть, 40% у него реально есть. Проблема-то в другом — в системе, которая из советских времен переползла в ельцинские, и до сих пор ее никто не изменил. Меняются только фигуры, но остается та же коррупция, те же чиновники на местах, та же бюрократия.

- Вы собираетесь дальше идти в политику?

К.С.: - Политика мне всегда была интересна, только в существующей системе я не вижу своего места. Сидеть, нажимать на кнопки в Думе или призывать голосовать за «Единую Россию» я не хочу, это неправильно и унизительно. А в ситуации, которая начала меняться, я пока не чувствую в себе ни сил, ни опыта куда-то идти. Я вот высказала свою гражданскую позицию и считаю своим долгом сейчас об этом говорить и общаться с той аудиторией, которая, так уж сложилось, у меня есть, она достаточно большая. Если из этих людей хоть кто-то пойдет, услышит то, о чем я говорю в своем микроблоге. В Twitter на микроблог Ксении Собчак подписаны 313 тыс. человек., в ЖЖ, в статьях, которые я пишу, то значит, я сделала какое-то маленькое правильное дело.

- Вы хорошо знаете Путина. Он может начать стрелять?

К.С.: - Нет. Абсолютно точно. Путин не диктатор. И это тоже большая проблема режима и людей, которые заинтересованы в его сохранении. Путин, мне кажется, и правда верит, что Госдеп США организует митинги…

- Как может умный человек так думать?

К.С.: - Я не обсуждаю правильность этой позиции. Я говорю о том, что он не воспроизводит риторику советского времени, чтобы кого-то убедить, он искренне так считает. Наверное, какие-то сводки ему дают, из этого мизера в голове Владимира Владимировича раздувается заговор. Но он никогда не пойдет танками на свой народ, в этом я абсолютно убеждена. Именно поэтому не будет с системой ничего происходить, кроме разложения. Страха уже нет. Это главное, что сделали Болотная и проспект Сахарова: когда люди выходят с плакатами «Путин — вор», значит, перейден какой-то рубеж. Нет страха, значит, система будет просто разлагаться, либо ее надо собирать воедино очень жесткими, тоталитарными методами. Зная Владимира Владимировича, я ставлю 100%, что этого не будет.

- Но он может оказаться заложником своего окружения.

К.С.: - Он сильный лидер, сильный человек, у него много недостатков, но он точно не окажется никогда ничьим заложником.

- Что вы имеете в виду, когда говорите про возможное ужесточение ситуации?

К.С.: - Мой прогноз таков: Путин не будет расстреливать, но попытается чуть-чуть заморозить. Еще больше цензуры, еще более подконтрольное телевидение. Может, будет принято какое-то законодательство по интернету. В Россвязи стоит вертушка, ее нажимаешь — и у нас, как в Северной Корее, интернета нет. На крайние меры не пойдут, но какие-то законы против блогеров, какие-то мелкие меры, Иванов, Володин, цензура на телевидении — это чуть-чуть зажмет общество. Но даст обратный эффект, потому что, на мой взгляд, ситуацию нужно либо жестко сжимать и уже жить при Ким Чен Ыне, либо демократизировать. Страха нет, люди уже знают, что такое митинги, знают, что такое написать «Путин, иди на х…» в интернете, и они продолжат биться в эти двери. Их остановить можно только пулями, а пуль не будет. Поэтому мы можем строить прогнозы: три года, четыре года, может быть, пять лет… Дальше будет какой-то взрыв, это может быть все что угодно — побьют очередного болельщика, либо чиновник задавит какую-нибудь девочку, проезжая по встречной полосе, либо упадут цены на нефть, либо какой-то внешний фактор. Но, образно говоря, если ты на последней стадии рака, уже неважно, ты простудился или ухо заморозил, не имеет значения, какая бактерия станет финальной.

- Зачем Владимир Путин возвращается в Кремль?

К.С.: - У него нет другого выхода. История с Медведевым его еще больше убедила в том, что если не он у руля, то тогда все начинает разваливаться. Уверена, что у него в голове конструкция такая: из-за того, что отпустили вожжи, и возникли Болотная и Сахарова. Я вообще считаю, что главная ошибка Владимира Владимировича — это решение остаться премьером. Если бы он оставил Медведева и ушел удить рыбу на Амуре, с голым торсом путешествовать и ловить тигров, то люди сами бы позвали его обратно. А так президент Путин, премьер Путин, сейчас опять Путин. В обществе постмодерна, где все быстро движется, от этого просто моральная усталость.

- Вы думаете, Путин готов сесть за стол переговоров с политическими оппонентами?

К.С.: - На сегодняшний момент, мне кажется, не готов, но вполне возможно, что если ситуация будет нарастать и накаляться, он это сделает. Сейчас гораздо легче договориться с очевидно доживающим некий срок Путиным о реформировании системы — ради того, чтобы ему остаться в истории человеком, который попытался, пусть даже и на исходе политических дней, провести преобразования, чем опять менять верхушку и проходить с новым человеком весь тот же путь.

- А Путина занимает то, каким он останется в истории?

К.С.: - Мне всегда казалось, что когда у человека есть абсолютная власть, деньги, все возможности, то должна наступить точка, когда он говорит себе: «Это все уже неинтересно, я хочу что-то делать для страны». Ну уже выпил самого дорогого вина, проплавал по всем бассейнам, отдохнул на самых шикарных яхтах. Уже управлял миром, снимал, назначал, вершил судьбы, сажал в тюрьму, и должно же прийти ощущение, что жизнь конечна, и появиться мысль — как будут писать о тебе в учебниках истории…

- Вы говорите — договариваться, а он умеет идти на уступки?

К.С.: - Мне кажется, абсолютно умеет. Но он точно никогда не поддастся на шантаж и угрозы. Вся реакция на Болотную — это именно реакция на шантаж. У меня есть информация из своих источников, что у него перед пресс-конференцией был очень правильный текст, как обратиться к аудитории Болотной, но вырвалось сущее, презрительное… Это выбор, и печальный: я буду держаться за свои 35%, я с ними и буду гнуть линию, что там, на митинге — ВИПы, норковая революция, а за мной — трудовой, работящий народ. Меня очень напугали последние высказывания, и если он пойдет по разделению социальному, то нам мало не покажется. На меня домработница, которая у меня 10 лет, она как член семьи, — первая напала, когда я после митинга пришла: «Путин — это наш, он для нас, для народа, все делает, как ты можешь?!» Боюсь, прямо отравит чем-нибудь… (Смеется.)

Ссылка: http://www.newtimes.ru/articles/detail/48748